лучший пост - Zett JukassaНа короткий момент кажется, что Кэл в самом деле уйдет, прикосновение в Силе легко ощутить, из них двоих Зетт всегда был более чувствительным, скорее всего из-за собственного дара прозревать, от которого оказалось не сбежать и не спрятаться. Да, у друга в наличии схожая проблема, зато накатывала исключительно редкими моментами, ему же с годами становилось только сложнее — "приемник" не отключался вовсе. Если бы не забота наставников, если бы не Унилл, а после Драллиг не озаботились со всей серьезностью благополучием Джукассы, контролем способностей и обучением, то он, кто знает, может, свихнулся, а может, не дожил до этого времени вовсе. Именно потому так легко уловить чужой порыв, равно как последствия.

crossfeeling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Little lovely potion


Little lovely potion

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Little lovely potion
Morticia Addams // Diane Carter (ведьма-домохозяйка // студентка Хогвартса)

http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/b7/3072/342764.jpg

http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/b7/3072/707804.jpg

http://forumuploads.ru/uploads/0015/e5/b7/3072/808377.jpg

«

Поместье Аддамс, наши дни

Дорогая миссис Аддамс!

Надеюсь все у вас благополучно. Как мы и договаривались, посылаю к вам мою Diane, чтобы она скрасила вам одиночество, а вы помогли ей понять, что мир зелий не ограничивается программой Хогвартса, между нами весьма скудной по части ядов и ужасающе бедной по части зелий разряда "Potions sinistres". В школах нынче такому не учат... Напишите мне, как с этим обстоят дела во Франции? У нас все благополучно. То небольшое затруднение о котором вы так любезно справлялись - разрешилось счастливо, я даже посетила панихиду. Дожна признаться, что идея подражания Борджиа приходила мне в голову, но в наш век выдерживать стиль довольно хлопотно. Впрочем, как говорили древние "Приличия всего дороже". На панихиду я взяла букет белых лилий с одной красной — уверена вы сейчас улыбаетесь...

»

+2

2

Вот и закончилось первое полугодье последнего седьмого курса.  Грустила ли я, что мне придётся на две недели распрощаться с друзьями?  И да и нет.  Нет, потому что, в сущности, друзей у меня не было -  так, подружки-приятельницы для совместного времяпрепровождения, да для шуточного, ни к чему не обязывающего флирта.  Парни, впрочем, для того же самого.  И да, я грустила, потому что ужасно не хотела отправляться домой.  С некоторых пор домашняя атмосфера, несмотря на всё богатство и роскошь фамильного поместья Картеров угнетала меня.  Возможно так было из-за отношений с родителями и из-за того, что в жизни моей было мало разнообразия.  На рождественских приёмах одни и те же лица, да и разговоры одни и те же:  о политической ситуации в магическом мире, о том, какую профессию мне следует выбрать по окончании Хогвартса, дабы не опозорить свой род, и, как это так (о ужас!) я ещё не выбрала себе достойную партию для будущей семейной жизни.  В общем, всё то же, всё те же, только в новых мантиях и с другими причёсками.
    Однако, в этот раз меня ждал сюрприз.  Вернее сказать, я ещё не знала, что он окажется впоследствии приятным, так что сначала я восприняла это просто как неожиданную новость.
- Все каникулы ты проведёшь во Франции в поместье Адамсов, -  поставила меня перед фактом мама, встретив меня на платформе 9/3/4.
- Но мама, я даже не знаю, кто такие эти Адамсы.  Это что какие-то наши родственники?
- О нет, -  мама, одетая в дорогую зимнюю мантию неспеша шла со мной вдоль платформы, а семенящий впереди домовик Басти, пыхтя, тащил мой чемодан, -  это древний магический род.  Но... их магия, она, как бы сказать, немного отличается от нашей.
- И насколько "немного"? -  я подозрительно прищурилась и посмотрела на маму.  Её слова почему-то заставили напрячься.
Мама, однако, проигнорировала мои взгляды и проговорила с лёгкой улыбкой:
- Тебе, как поклоннице тёмной магии это будет интересно.  Мартиша Адамс моя старая подруга.  Она подтянет тебя по зельеварению.  Да и по другим дисциплинам попутно.
- Что?! -  волна возмущения захлестнула меня, так что я всплеснула руками, остановившись у самой стены, сквозь которую нужно было пройти, чтобы оказаться в маггловском Лондоне, -  Что значит подтянет по зельеварению?  Я и так лучшая на курсе!
Гувернанток мне только не хватало!

- О, я уверена, что вы с Тиш поладите, -  мама положила руку мне на плечо, -  заодно подучишься хорошим манерам.

                                                                                                        ***

    В общем, разговор с мамой в тот день так ничем и не закончился.  Единственное, чем она мне помогла, это трансгрессией во Францию прямо к воротам особняка Адамсом, а дальше я всё должна была сделать сама.  В общем, это-то как раз было к лучшему -  не хотелось прослыть маменькиной дочкой перед незнакомыми людьми.
    Когда после хлопка трансгрессии я остановилась на заснеженной французской улице перед ажурными кованными воротами старинного особняка в мрачном готическом стиле, то едва не выронила чемодан с собранными с собой вещами, настолько меня поразила жуткая величественность и мрачная красота этого здания.  Хотя, конечно, какой-нибудь пуффендуец или гриффиндорец наверняка бы предпочёл обойти это место стороной (про магглов я вообще молчу), но мне особняк Адамсов показался просто великолепным.  Хотела бы я жить в таком доме, -  подумала я, протягивая руку к кованым воротам, которые тут же отшвырнули меня в ближайший сугроб, -  и защита что надо!  Сразу видно, что здесь живут сильные маги.  Выбравшись из сугроба, я вновь подошла к воротам и проговорила растерянно:
- Эм-м-м... я Диана Картер.  Я к... -  достав из кармана листок с адресом, я прочла имя хозяйки поместья, -  я к Мартише Адамс.
Сначала ничего не произошло и я уже начала было раздражаться, вознамерившись вытащить палочку, однако, по прошествии минуты, ворота видимо "сообразили", что я гость, и со скрипом отворились.
-А сразу нельзя было? -  спросила я, проходя на территорию и получая ощутимый пендаль от железной створки.
Однако же! -  подумала я, уважительно оглядевшись вокруг.  Подойдя к входной двери, я нажала на звонок, и замерла в ожидании, когда мне откроют.

+1

3

Возможно, монстры нового века проворнее и сообразительнее средневековых, возможно, швы, наложенные не жилами животных, а специальной пластикой нитью выглядят аккуратнее. Может быть, монстры нового века не нуждаются в подпитке ритуалами раз в полгода, умывании кровью время от времени. Может быть они прогрессивнее и технологичнее, но семейство Аддамс крепко стоит за традиции, добросовестно дожидаясь пока новинка устареет прежде, чем ввести ее в свой быт.
Так, что гостье открывает дверь Ларч. Двухметровый, в слегка запыленном костюме, несмотря на почтенный возраст, он тем не менее хороший дворецкий его:
— Гхээээээ, - звучит очень гостеприимно и саквояж у юной леди он забирает весьма ловко.
За его спиной большая лестница расходящаяся полукружьями, потолок теряется в темноте, коридоры расходятся налево и направо. Дом смутно напоминает католический храм, он тоже подавляет простором, сводчатым потолком, сложными витражами, но не так категорично, как жилище Бога. Он скорее окутывает полумраком, убаюкивает прохладой, нашептывает в уши что-то неразборчивое, смутное, манкое. Стоит остановиться и дать замолкнуть половицам, как из-за их скрипа выступает шёпот, потрескивание дерева, тиканье часов, тяжелые вздохи из подвала, такие вибрирующие, будто в подвале спит что-то огромное, что-то со страниц Лавкрафта. Такое, что если проснется, то молитвы уже не помогут, но стоит сделать еще шаг и морок развеется, снова заскрипит паркет, невысоко взметнется пыль и тревога уляжется. Пока не остановишься. Не прислушаешься.
Мортиша Аддамс хозяйка своего дома. Не по рождению, по натуре. Первый раз оказавшись здесь она вдохнула сырость, плесень и мох, стерла пальцами пыль с напольных часов, точной копии дома у входной двери и улыбнулась мелькнувшей за маленьким, с ладонь окошком, черной фигурке, в которой безошибочно распознала себя и поняла, что дома. Она превратила бы в свое жилище, что угодно, но здесь ей понадобилось только перешагнуть порог.
Она гордится своим домом и ей нравится видеть впечатление на лицах тех, кто перешагнул порог. Гулкий звон оповещает дом о прибытии, и Мортиша убирает в шкатулку письма, закрывает ее на ключ и вешает ключ на серебряный шатлен приколотый к поясу черного платья.
Она появляется на лестнице, как раз когда Ларч забирает у гостьи саквояж.
— О, вы должно быть Диана!
Мортиша спускается вниз, и черный подол, скрывающий ноги, создает странное впечатление будто она плывет по воздуху. Прикосновение ее рук прохладное, как речная вода в апреле. Она берет ладони Дианы в свои, легонько их пожимает:
— Какая жалость, что Уэнсдейл с тобой не познакомится, она гостит у родственников в Трансельвании, ей так интересен Слизерин. Пойдем, милая. Я налью тебе чаю, и ты расскажешь мне как сейчас принято изводить другие факультеты. Уверена, ты лучшая на курсе. Семью Картеров видно сразу. Ларч пока подготовит тебе комнату.
Кухня у Аддамсов большая и загроможденная, на ней уютнее, чем в гостиной. В ее захламленных шкафах можно найти что угодно, от трупа броненосца, до лат двенадцатого века. Паутина красиво серебрится на люстре, обезглавленные розы добавляют нотку романтической элегантности. На этом столе зачали Венсдейл, в порыве безумной, противоестественной страсти. На нем же она и родилась, на столе до сих пор не выцвела пентаграмма, правда сейчас она накрыта кружевной белой скатертью с траурным кантом. Кухня. Где же еще вести задушевные разговоры с юной гостьей.
— Зови меня Мортиша, леди Аддамс — это слишком официально. А я буду звать тебя Диана. Что ты предпочитаешь, дорогая, кофе или чай? Может немного вина? Леди Картер, обещаю не рассказывать. Ты куришь?
Мортиша говорит ласково и вежливо, вроде бы все ее внимание сосредоточено на Диане, но на столе появляется сахарница полная белых черепков, кофейник и тяжелая, каменная пепельница в форме распятия, а у нее в пальцах длинный черный мундштук. Ногти у нее черные, длинные и бритвенно-острые, матовая кожа, кажется до безжизненности белой, волосы растекаются черным блестящим озером, нефтяным пятном.

+1

4

Естественно, я ожидала, что дверь мне откроет домовик, как и во всех порядочных волшебных семьях.  Но, видимо не зря мама предупредила меня, что Адамсы необычные маги, потому что то, что мне открыло дверь изрядно... нет, не то чтобы напугало, но ошеломило меня.
- Э-э... здрасте, -  пробормотала я, посмотрев на высокого мужчину в старом, но аккуратном костюме, который (в смысле мужчина, а не костюм), как мне показалось, был не очень-то живым, -  меня зовут...
Но его, кажется, не интересовали ни я, не моё имя.  Подхватив мой чемодан, он прямой, будто кол проглотил, медленно направился куда-то вглубь дома, жестом пригласив меня сделать то же самое.  Я впервые видела, чтобы нежить находилась на службе у магов.  И неужто Адамсы не боятся, что этот... "милый мужчина" ночью высосет их кровь?  Или мозги.  Гениальные люди!
    Пройдя в просторную гостиную я остановилась и огляделась.  У меня буквально перехватило дыхание от восхищения.  Этот дом в своей готической красоте внутри был даже прекраснее, чем снаружи.  Я бы даже назвала его дворцом, а-то и вовсе храмом тьмы -  не иначе.  А от обилия потоков тёмной энергии, которыми было пронизано это место и от которых сам воздух вибрировал, словно от маггловского электротока, у меня буквально закружилась голова, так что я даже пошатнулась, едва не упав и чуть обняв себя за плечи.  Однако же здесь не просто прохладно.  Здесь могильно холодно.  Ну мамочка!  Куда же ты меня отправила?  Несмотря на лёгкий испуг и неуверенность, мне здесь понравилось.  И, чем страшнее мне было ступать по скрипучим половицам, тем большее восхищение это вызывало.  Такой уж я была странной -  страх и восхищение почти всегда шли в моей душе рука об руку, а моё сознание часто воспринимало как одно катализатор для другого.  И вот на верхних ступеньках лестницы появилась хозяйка особняка!  Миссис Мартиша Адамс!  О, сказать, что она была само совершенство, значит не сказать ничего!  Стройная, с красивой фигурой, прямая как струна, аристократически бледная, с изящными руками и потрясающими тёмными волосами.  А её макияж и платье!  Это было чем-то поистине волшебным.  Она похожа на королеву тьмы из легенд! -  восхищённо подумала я, улыбаясь в ответ на приветствие Мартиши и не выпуская своих рук из её.  Я вдруг осознала, что она та, на кого я хочу стать похожей в будущем, потому что именно в ней, в этой женщине сочетается тот образ, который я так долго искала для себя.
— Какая жалость, что Уэнсдейл с тобой не познакомится, она гостит у родственников в Трансельвании, ей так интересен Слизерин.
- Уэнсдейл это ваша.... дочь? -  рискнула предположить я, а потом проговорила с загоревшимися интересом глазами, -  В Трансильвании?  О, как ей повезло!  Всегда мечтала там побывать и увидеть легендарный замок Дракулы!
- Пойдем, милая. Я налью тебе чаю, и ты расскажешь мне как сейчас принято изводить другие факультеты. Уверена, ты лучшая на курсе. Семью Картеров видно сразу. Ларч пока подготовит тебе комнату.
Если Мартиша и вправду хорошо знала нашу семью, то должна была знать и тот факт, что мы падки на комплименты почти также как Малфои, хотя нашим гербом является чёрная роза, а не белый павлин.  Потому сейчас, утопая в комплиментах и море внимания, которое оказывала мне хозяйка особняка, я даже будто почувствовала себя выше ростом и, гордо вскинув голову, направилась в кухню вслед за Мартишей.
    Кухня, куда меня привела миссис Адамс произвела на меня странное, двоякое впечатление.  С одной стороны глаза у меня в восхищении разбегались от обилия всевозможных черномагических артефактов, которые стояли, висели и просто валялись по углам, вот так, можно сказать в шаговой доступности, и от всех от них веяло историей и древней силой.  Но с другой -  паутина, грязь и бедные розы, у которых как я поняла, нарочно были срезаны бутоны, -  это немного угнетало.  Цветы я всё-таки любила и всегда относилась к ним бережно.  Мартиша разрешила называть её по имени, что немало удивило меня -  в наших высокородных магических семьях мне бы такого и до сорока лет не позволили, а тут...
- Что ты предпочитаешь, дорогая, кофе или чай? Может немного вина? Леди Картер, обещаю не рассказывать.
В первые секунды, когда мама сообщила мне, что я еду на все каникулы к какой-то ведьме, которая будет моим репетитором, я сначала решила, что меня отправляют туда в наказание за своенравие и за излишнюю тягу к тёмной магии и интерес к деятельности того, кого все называют Тёмным Лордом.  Но сейчас я, вдруг, осознала, что мама сделала мне лучший рождественский подарок, который был у меня за все семнадцать лет моей жизни.
- Не откажусь от красного вина, -  быстро сказала я и почему-то покраснела, опустив глаза, боясь, что миссис Адамс либо шутит, либо проверяет меня на благовоспитанность, либо передумает спаивать только-только ставшей совершеннолетней девушку.
Но дальше Мартиша задала такой вопрос, что я буквально поперхнулась воздухом и сказала, закашлявшись:
- Нет, конечно.  Не курю....
Всё ещё шокированная, я медленно взяла в руки изумительную пепельницу в виде распятия, подумав о том, что такая вещь сама по себе может стать произведением искусства, потом я засмеялась, увидев сахар в виде черепа.  Такое мне довелось увидеть впервые.  Она просто удивительная женщина! -  я смотрела в тёмные глаза ведьмы, и мне уже казалось, что я пьянею, хотя я ещё не пила вина, -  И здесь, в её доме я чувствую себя так легко и свободно, что сама себе не верю.  Здесь всё, что я люблю сосредоточено в одном месте и никто ничего не запрещает!  Я и вправду боялась поверить в то, что всё, что со мной происходит -  правда.  Что вся эта свобода настоящая!  Я сидела напряжённая как струна и ждала, что миссис Адамс вот-вот засмеётся и скажет "не прошла ты проверку, Диана, всё доложу твоей матери!"  И я уже хотела сказать, что насчёт красного вина я пошутила, но сказала совершенно иное:
- У вас потрясающий маникюр миссис А... простите, Мартиша.  Он вам так идёт!
О, Мерлин!  Что за бред я несу?  Должно быть выгляжу как полная дура!  Хотя, почему бред?  Маникюр и правда идеальный!
- Вам правда интересно, как Слизерин изводит другие факультеты? -  в моих тёмных глазах мелькнуло недоверие, а ну как если это проверка мамы на то, как я вела себя в школе? -  По-разному!  Вот была у нас несколько лет назад такая история:  одна девочка нашла заколдованный дневник, принадлежащий одному великому тёмному магу, -  от уха Мартиши наверняка не укрылось то, что при упоминании "великого тёмного мага" в голосе моём были заметные нотки волнения, -  и общаясь через дневник с его воспоминанием, смогла вызвать василиска, который чуть не поубивал часть грязнокровок, представляете?  Вот это действительно изводили, так изводили!  А мы -  ученики так... пакостим Гриффиндору понемногу.  То рвотное зелье, то кровавое заклина...
Тут я осеклась и прикусила губу.  Кровавое заклинание sectumsempra, которое я несколько лет назад случайно подглядела в каком-то старом потрёпанном учебнике зельеварения, который валялся на стеллаже в кабинете, я использовала всего один раз, против маггловской девицы на улице (за что потом угодила в маггловскую полицию, а затем к странному магглу-психиатру).  Эффект его произвёл на меня неизгладимое впечатление, но, во время разбирательства как-то так случилось, что не преподаватели, ни министерские, ни мои родители так и узнали, что это было за заклинание.  Так что, чтобы сменить тему, я быстро спросила:
- Зачем вы отрезаете у роз бутоны?  Это что какой-то ритуал?

Отредактировано Diane Carter (Пн, 22 Фев 2021 16:56:04)

+1

5

Диана напоминает Мортише белую лилию, сорванную в начале весны, тонкие черты лица, черные, блестящие волосы, прямая спина. Хорошая дочь, хорошего рода. Говорят, когда женщина перешагивает грань половины жизни ей становятся нестерпимы юные, те у кого кожа сияет без макияжа, те перед кем море возможностей только открывается, а не подталкивает в спину к берегу. Кажется, это придумал Фрейд, который несмотря на забавный акцент и похвальное пристрастие к кокаину придумал множество глупостей.
— Уэнсдейл, моя дочь, — подтверждает Мортиша и достает из буфета вазочку с орехами залитыми цветочным вареньем, бутоны, застывшие в сладком, чуть горьковатом сиропе, должны напоминать о вечности, так мыслила автор рецепта, в своей довикторианской раковинке приличий. Через двести лет, варенье не вызывает мыслей о вечности, но все еще вызывает желание подцепить на ложку цветочный бутон и опустить его в чай, чтобы он раскрылся на дне. Отдал воде припасенную сладость и горечь.
— Замок Дракулы хорош летом, между нами, зимой там дьявольски холодно, но Уэнсдейл так хотелось увидеться с тетями, а точнее с их библиотекой, что пришлось ее отпустить. Напиши мне к лету, дорогая, я дам тебе рекомендательное письмо.
Что-то белое прыгает с пола ей на колени, а оттуда на стол и оказывается не кошкой, а кистью руки, которая споро перебирает пальцами по столешнице, выстукивая какой-то непонятный, но осмысленный ритм. Мортиша прислушивается, переводит отрывистый стук на человеческий язык.
— Это наша Вещь, моя неутомимая помощница.
Мортиша ласково касается пальцами ровного заросшего кожей обрубка запястья:
— Вещь, это леди Диана Картер, наша гостья. Принеси нам вина, милая.
Вопрос про курение оказывает на гостью такой ошеломительный эффект, что Мортиша улыбается, распахнутым изумлением глазам:
— Я все забываю, какие британцы пуритане, только не обижайтесь, дорогая. У нас тут нравы свободнее, мы любим зло во всем его многообразии. Пагсли, мой сын, курит сигары с пяти лет, пришлось настоять. А вот Уэнсдейл предпочитает травяные сигареты, да и то, когда хочет меня порадовать. Впрочем, я за свободу воспитания. Как сказал один замечательный восточный мудрец: пусть расцветают все цветы.
Она заправляет длинную черную сигарету в мундштук, прислушивается не бежит ли Вещь с бутылкой. Дом дремлет, он любит понежится зимой, только вспыхнет где-то сонный камин, да вздрогнет пол, когда дому приснится что-то приятное.
— У вас потрясающий маникюр миссис А... простите, Мартиша.  Он вам так идёт!
— Спасибо, дорогая. Иногда я думаю, что черный это слишком консервативно, но… пока еще не появилось цвета лучше. Захочешь такой же, попроси Вещь и … а вот и она.
Мортиша принимает запыленную бутылку, Вещь ставит рядком на стол три бокала, хозяйка разливает красное, сладкое вино, мутное, как старая кровь, оно растекается по языку, заполняет собой глотку и оставляет терпкий привкус железа на корне языка.
— Бокал для девы, - она ставит бокал перед Дианой, -  бокал для матери, - подвигает его к себе, —  Бокал незримому.
Третий бокал Мортиша кидает в камин, коротким лаконичным движением руки и не оборачивается проверить попала ли. Огонь всплескивается вверх, будто ловит бокал черными языками пламени.  Ни звона, ни шипения и пламя успокаивается. Горит ровно. В кухне становится теплее. Вещь исчезает из поля зрения. Древнее «За отца, сына и святого духа», в этом доме звучит иначе, тут пьют за мать, за дочь и невыразимый ужас. За отца, сына и нечистого. За сестру, брата и порок.
— Вам правда интересно, как Слизерин изводит другие факультеты?
— Конечно, дорогая, мы, бывало, тоже изводили вейл. Да и феи от нас настрадались.
— По-разному!  Вот была у нас несколько лет назад такая история: одна девочка нашла заколдованный дневник, принадлежащий одному великому тёмному магу…
— Ты про… как же его? Про Волан-де-Морта? Я совсем не слежу за политикой, все собираюсь начать, но Гомес, — она отпивает вино и улыбается улыбкой из тех, что понимаются интуитивно. Той, которая появляется в женском арсенале, когда поцелуй перестает быть вершиной интимности, когда огонь в венах становится адским пламенем. На короткое мгновение из-за образа леди выступает женщина, женщина из тех, что не знают слова «приличие», из тех, что, закрывая дверь в будуар, снимают не платье, а дневную кожу, откладывают в сторону, не ожерелье, а человечность:
— Гомес так хорошо разбирается во всем этом, что я малодушно манкирую. Итак, что же было дальше?
— …и общаясь через дневник с его воспоминанием, смогла вызвать василиска, который чуть не поубивал часть грязнокровок, представляете?  Вот это действительно изводили, так изводили!  А мы - ученики так... пакостим Гриффиндору понемногу.  То рвотное зелье, то кровавое заклина...
— Школьная бойня? О, какая прелесть!
Мортиша поливает крекер вареньем и предлагает гостье. Цветок фиалки застывает на середине печенья, пойманный сиропом, как бабочка в паутину. Диана меняет тему так очевидно, что Мортиша делает мысленную пометку, девочку надо научить проворачивать такие трюки изящнее, легче. Диана напоминает плохо ограненный алмаз. Чуть слишком юная, но потенциал, ах, потенциал ощущается прекрасно. В глазах у нее мелькает бесовство. Она может стать прекрасной подругой для Уэнсдейл, эти американские девочки из школы такие…непритязательные.
— Это скорее личная причуда, - она пробегает пальцами по стеблю, минуя шипы, — Иногда я вспоминаю о доме, у моего отца чудесная коллекция гильотин. И тогда… - она жмет плечами и улыбается, - я лишаю моих маленьких Марий Антуанетт их прелестных головок. Расскажи мне чему бы ты хотела научиться, у нас не так много времени, но... Ах, что я. Девушке в твоем возрасте наверняка интереснее всего яды и любовные зелья?
Она затягивается мундштуком и когда выдыхает дым, он оседает на ее плечи расплывчатым плащом.

Отредактировано Morticia Addams (Пн, 22 Фев 2021 15:13:06)

+2

6

Даже малейшее, общее упоминание о замке Дракулы в Трансильвании приводит меня в восторг.  Несмотря на то, что моя мать чистокровная высокородная волшебница, да и отец тоже не замечен в грязнокровости, они обе по какой-то причине с детства ограждали меня от того, чтобы я узнавала что-то о тёмной стороне магической жизни.  В детстве это ещё как-то можно было переносить, наверное, потому что я мало что понимала, но вот лет с тринадцати...  Впрочем, не будем о грустном, тем более, что миссис Адамс сейчас была для меня тем самым желанным глотком свободы и тёмных знаний, которого я так жаждала последние несколько лет.
- Напиши мне к лету, дорогая, я дам тебе рекомендательное письмо.
Я снова не могла поверить своим ушам:  это что же, она может устроить мне поездку в Трансильванию?! -  в моих глазах отразился весь спектр эмоций от крайнего изумления, до откровенной радости, -  Однако же, мне нужно учиться сдерживать свои эмоции.  Не очень-то прилично выливать их все на незнакомого человека таким потоком.
- Благодарю вас, Мартиша.  Я непременно напишу вам летом.
Я одарила женщину благодарной улыбкой.  И тут де вскрикнула, едва не упав со стула, потому что на стол передо мной прыгнуло такое....  Живая кисть руки, у которой не было больше ничего.  Она жила самостоятельной жизнью, как вполне себе думающее магическое существо, но ведь когда-то эта рука явно принадлежала человеку.  Интересно знать, кому?  Салазар их побери!  Ну и домик!
- Ч-что это? -  спросила я, резко выхватывая из кармана волшебную палочку и ткнув ею в обрубок руки.  Рка при этом обиженно отскочила в сторону, спрятавшись за большую сахарницу.
— Это наша Вещь, моя неутомимая помощница, -  спокойно проговорила хозяйка особняка, а затем велела принести ей вина для нас.
Это и вправду необычные маги.  То зомби-дворецкий, то это....  Таких бы на сторону Тёмного Лорда и он был бы непобедимым.  Следующие несколько минут я поражённо слушала о том, как Мартиша рассуждала о всех видах цветов, которые должны были раскрыться, и о том, что у них в доме нет никаких запретов на любые виды зла.  А факт о том, что её дети курят с пяти лет и вовсе привёл меня в состояние ступора.  И зависти!  Да-да, самой настоящей, неприкрытой зависти и мимолётным желанием стать её дочерью.  Хотя бы на время.  Меж тем, бутон розы пойманный в сладком сиропе медленно раскрыл лепестки в чашке с чаем.  Да, вот также, наверное, раскрываются "цветы зла" в этом доме, медленно, постепенно, красиво.  Я даже села ровнее и расправила плечи, вдыхая чуть сыроватый, но, вместе с тем, приятный воздух полной грудью.
- Иногда я думаю, что черный это слишком консервативно, но… пока еще не появилось цвета лучше. Захочешь такой же, попроси Вещь.
Это миссис Адамс заговорила о маникюре.  Я улыбнулась в ответ.  Просить о чём-то обрубок руки не очень хотелось, а вот продемонстрировать своей временной наставнице кое-какие свои таланты очень хотелось.  Тем более, что дома мама запрещает мне краситься и делать маникюр, так что подобную магию я использовала только пару раз в Хогвартсе, когда мы с однокурсницами, попробовав огневиски решили немного побыть девушками-вамп, как бы назвали нас магглы.
- Ну отчего же, Мартиша, другие, не менее "тёмные" цвета давно придуманы природой, -  я улыбнулась и поднесла палочку к руке женщины, -  вы позволите?
Очень бережно, словно хрусталь, я взяла в свою руку прохладную изящную ладонь миссис Адамс и, поочерёдно поднося палочку к каждому из её чёрных ногтей, шептала простенькое заклинание.  С кончика палочки будто сорвались капли настоящей крови и, падая на ноготь, застывали там в причудливом, но красивом узоре.  Алая "кровь" на чёрном фоне смотрелась просто изумительно, так что я сама залюбовалась собственной работой.  Я даже подумала, что всё-таки воспользуюсь советом хозяйки и попрошу Вещь сделать мне подобный маникюр, пока нахожусь здесь.
- Вот видите, -  сказала я, убирая палочку, -  цвет крови подходит ко всем цветам на свете.  Она даже белый способна преобразить.
Я резко вскинула глаза и посмотрела в лицо сидящей передо мной ведьмы.  Внутри у меня вновь разлилась волна эйфории:  ну надо же!  Я говорю про кровь и тьму совершенно открыто, и нет ни укора, ни осуждения!  Я буквально чувствовала, как в присутствии этой женщины моё второе, истинное "я" вырывалось наружу, готовое раскрыться как вот эти цветы в варенье.
    Когда Мартиша подала мне бокал с вином, она проговорила загадочно:
— Бокал для девы, бокал для матери, бокал незримому.
После этого женщина выплеснула вино из третьего бокала в огонь камина.  Огонь тут же "принял" угощение и, успокоившись, благодарно одарил кухню теплом.  Я не знала, кто такой Незримый, но спрашивать не стала, рассудив, что это какой-то дух-хранитель, оберегающий и обогревающий этот дом, который, как я поняла по ощущениям, был словно живой.  А, может быть он и жил свой собственной жизнью.  Я наблюдала за величественной и прекрасной хозяйкой с замиранием сердца, и с таким же замиранием сердца пригубила вино.  Оно было не очень крепким, но у меня сразу закружилась голова, а по телу разлилась такая лёгкость, что мне казалось, будто я вот-вот взлечу к высокому, затянутому паутиной потолку.  Не привыкнуть бы к такому состоянию.  А-то так ведь и спиться можно, -  вскользь подумала я, замечая, впрочем, что в вине ощущается привкус крови.  Была ли она там на самом деле или мне это только показалось, я спрашивать не стала, но ощущение мне понравилось.
- Ой, я терпеть не могу вейл! -  проговорила я, махнув рукой, -  Они приезжали к нам из Шармбаатона во время Турнира Трёх Волшебников.  Все такие романтичные, светлые, воздушные да манерные, фу!  Так и хотелось взять их за горло, и...
Вино раскрепостило меня больше, чем я сама могла ожидать.  Из позы исчезла напряжённость, а из фраз и голоса сдержанность.  Эмоции снова взяли верх.  Тёмные глаза сверкали, а когда я говорила о вейлах и вовсе полыхнули холодной неприязнью, так что я даже показала руками в воздухе, как именно я бы душила ненавистных мне вейл.
— Ты про… как же его? Про Волан-де-Морта? -  спросила миссис Адамс, и я улыбнулась почти блаженной улыбкой:
- О, да!  О нём!  Вы тоже о нём наслышаны?  Он великий маг, не правда ли?
- Я совсем не слежу за политикой, все собираюсь начать, но Гомес, Гомес так хорошо разбирается во всем этом, что я малодушно манкирую.
Я была уже большая девочка, и понимала этот взгляд, который сейчас появился у Мартиши, когда она говорила о своём, наверное, муже или любовнике.  Дело в том, что в аристократических волшебных семьях, так называемое, половое воспитание начинается горазда раньше, нежели у магглов, или у волшебников низших слоёв.  Да, до брака нам запрещено формально вступать в интимные отношения, и особенно строгие родители традиционных высокородных семей зорко следят за целомудренностью своих дочерей, но о том, что такое отношения между мужчиной и женщиной и как именно они происходят мы знаем уже годам к пятнадцати.  Я, хоть и была девственницей, но багаж теоретических знаний у меня был довольно велик.  В большинстве случаев информаторами становились старшие товарищи в Хогвартсе, рассказывающие о своих любовных похождениях, да запрещённые для подростков магические журналы эротического содержания.  Потому сейчас я откровенно завидовала миссис Адамс, потому что недвусмысленная страсть в её глазах говорила о том, что у неё была довольно бурная сексуальная жизнь.  Когда же уже и мне доведётся испытать эти чувства, -  подумала я, имея ввиду далеко не большую и чистую любовь...
    Меж тем, ведьма продолжала рассказывать, а я пила вино, закусывая печеньем.  В её рассказах вроде бы не было ничего необычного, но я ловила каждое слово как откровение.
— Иногда я вспоминаю о доме, у моего отца чудесная коллекция гильотин. И тогда…
- Коллекция гильотин?! -  не выдержала я, восторженно перебив говорящую, забыв всякие нормы приличия и аристократического этикета, -  Настоящая?  О.... простите, Мартиша, это наверное бестактно с моей стороны засыпать вас вопросами...
Я как могла сдерживала себя, но огонь в моих глазах, появившийся при упоминании орудий пыток говорил, наверное, лучше любых слов.  Но вот Мартиша перешла к, собственно, сути моего к ней визита, спросив о том, чему бы я хотела научиться.  Я ответила с лёгкой улыбкой:
- О, ну что вы -  любовные зелья меня интересуют меньше всего.  Со сверстниками мне скучно, сверстницы... -  тут я осеклась и покраснела, не зная, стоит ли упоминать о своих бисексуальных наклонностях, но всё-таки продолжила, -  они ужасно пугливы и чванливы.  Никакого адреналина.  Не преподавателей же мне соблазнять, -  я вновь засмеялась.  Действительно, найти себе даму или кавалера под мои предпочтения было непросто, ну, разве что в семьях, подобных этой, -  а вот яды мне действительно очень интересны, и я бы хотела побольше узнать о них, и о растениях, из которых их готовят.  А также меня интересуют зелья, влияющие на сознание, вы меня понимаете? -  я, уже ощущая себя совсем легко и свободно, заговорщески подмигнула ведьме напротив, -  Лишение воли, подчинение и тому подобное...

+1

7

Прелестный, прелестный ребенок. Вино заставило розы на ее щеках расцвести, а внимательный взгляд темных глаз замерцать. Вот и скованность совсем прошла, вот и живой интерес проступил на лице. Очаровательна пытливая юность, очаровательны дети сбрасывающие оковы, наложенные родителями. Мортиша росла в свободе, холе и неге, рано осознала свою красоту, рано поняла, что когда джентльмен смотрит на затянутую в бархат ладонь он может воображать совсем не плетение кружев ловкими пальцами. Было время, когда она развлекала себя плотскими наслаждениями перевивая чужие точеные лодыжки черными веревками, умащая тонкие девичьи тела розовым маслом, доводя любовниц до сладкого исступленного бреда. Было время, когда она она отдавала честь острым скулам и нежным глазам, таким же как те, что мерцают напротив.
— Благодарю вас, Мартиша.  Я непременно напишу вам летом.
Нежное, воспитанное дитя. И железное, как положено ведьме. Как резво схватилось за палочку, как быстро среагировала. Мортиша улыбается, благодарит юную волшебницу, когда на ее ногтях расцветает алое. А потом они пьют вино и неторопливо беседуют. Надо же, настоящий девичник. Она и забыла за годы материнства, что это такое. Почти возвращение в юность. Долгая дорога сквозь время, да время, наполненное фимиамом и сладким запахом разложения, засушенными лепестками роз и шрамами от ударов плети, да это годы полные сладострастия, скромных радостей материнства и теплого чувства достоинства и тем не менее, это путешествие приятно. Приятно вернуться туда, где жизнь состояла из одной сплошной черной мессы.
Перед ней ненаписанная повесть, в которой заполнена только первая страница, перед ней олицетворенная юность, молодое, дерзкое зло нового века. И оно интересно Мортише. Она не из тех, кто борется с прогрессом, она просто не замечает его неинтересную часть.
— Никто не любит вейл, милая. Их хвастливое очарование слишком раздражающе для чего-то кроме банальной похоти, но… - Мортиша берет ее вскинутые ладони в свои и кладет их на столешницу, — эти разговоры останутся нашим маленьким секретом. Не стоит слишком беспокоить леди Картер. Насколько я помню, она считает, что какие-то мысли недопустимы для замужества… К добру или худу, я думаю, что девочка должна думать свободно и начинать ей лучше пораньше.

Когда речь заходит о Волан-де-Морте, глаза Дианы загораются обожанием. Ох, юные ведьмы. Любой могущественный мужчина, с носом или без, вызывает у них интерес. Подростки всеядны, они с одинаковым аппетитом поглощают яблочные пироги, мороженое, кровь, слезы, боль и чужие смерти, не забывая о кока-коле.
— Насколько я знаю, он был очень и очень талантливым юношей. Кто-то из нашей семьи отзывался о нем похвально, а какой-то дальний родственник мадам Бабушки… Кажется… Да, Антонин Долохов. Точно. Румынская ветка фамилии. Так вот он кажется был на его стороне.
Коллекция гильотин потрясла девочку не меньше и Мортиша поддается искушению немного похвастать, сложно удержаться, когда на тебя смотрят так восторженно, так счастливо:
— Да, настоящих. У нас в роду было много палачей. Венец коллекции гильотина отсекшая голову Марии-Антуанетты. Все-таки гильотины, намного симпатичнее электрических стульев, есть в токе что-то бездуховное…он такой синий.
А потом беседа принимает новый оборот. Мортиша рассматривает девушку внимательно, снимая с нее слой за слоем. Вот интерес к смерти, а вот к косметике, вот нелюбовь к вейлам, вот явная отчетливая тяга к разрушению.
— Любовные зелья — это чрезвычайно важная вещь, — Мортиша качает головой, — именно они могут помочь тебе подчинять сознания и сделать твоих однокурсниц, нежными, послушными и…мягкими.
Миссис Аддамс подмигивает девушке, сохраняя совершенно благопристойное выражение лица.
— Но если тебе интересны яды, то мы начнем с них. Однако, до обеда мне нужно посетить благотворительную ярмарку. Составишь мне компанию, милая? Это скучновато, но необходимо, когда живешь в обществе. О! А после обеда я покажу тебе как действует одно из любовных зелий, и один из моих любимых ядов. Сама решишь, что тебе интереснее.

+1

8

— Никто не любит вейл, милая. Их хвастливое очарование слишком раздражающе для чего-то кроме банальной похоти, но… эти разговоры останутся нашим маленьким секретом. Не стоит слишком беспокоить леди Картер. Насколько я помню, она считает, что какие-то мысли недопустимы для замужества… -  миссис Адамс взяла мои руки в свои и мягко, но настойчиво положила их на столешницу, укрытую белой скатертью с чёрным кантом.
Вот и началось, собственно, воспитание, -  подумалось мне, но подумалось как-то легко, без тоскливой тяжести, которая бывает дома, когда мама начинает читать мне свои нотации, называемые правилами поведения, этикетом или правилами хорошего тона.  Но суть-то у них одна.  Сейчас же это вообще нельзя было назвать нотацией.  У нас с Мартишей вообще было нечто похожее на девичник, и даже наша разница в возрасте сейчас будто бы и вовсе стёрлась, и было непонятно, толи она стала внутренне моложе, толи я старше. 
- О, Мартиша, прошу вас, не говорите хоть вы о моём будущем замужестве, -  произнесла я почти со стоном, -  это же просто ужасно!  Выдадут меня за какого-то, не дай Мерлин, светлого мага, например.  Или вовсе за какого-то идиота!  А я хочу.... я хочу.... совсем не этого!
Я возвела глаза к потолку, и, наверное, если бы миссис Адамс умела по глазам читать мысли, или, попросту владела бы лигиллименцией, она бы увидела сейчас такие картины, которые магглы не позволяют своим детям видеть и после восемнадцати.  Готические интерьеры, свечи, цепи, хлысты и плети, кожа, кровь...  Только вот чётко сформулированного образа партнёра или партнёрши в моём сознании ещё не было.  Но то, что я находилась снизу -  это факт.
    От захлестнувших меня фантазий бросило в жар (хотя, возможно, что ещё было виновато вино -  я и не заметила, как опустел бокал), так что, нужно было срочно менять тему, пока я не начала выбалтывать Мартише все свои "пожелания".  Женщина сама продолжила тему, заговорив о Волан-Де-Морте и упомянув фамилию одного из Пожирателей Смерти.
- О, я читала о Долохове в "Ежедневном пророке".  И про Беллтриссу и про других тоже! -  восторженно проговорила я:  ну надо же, она знакома со сторонниками самого Тёмного Лорда!  Вот повезло!
Рассказ Мартиши о гильотинах и палачах лился для меня как музыка.  Я слушала, не перебивая её, с широко раскрытыми глазами.  Только когда речь зашла об электрическом токе, я скривилась, выразив ту надменность, которая была свойственна большинству чистокровных волшебников.
- Электрический ток.... мне доводилось видеть его однажды.  Изобретение маггловского прогресса.  Оно их и погубит!если мы не убьём или не поработим быстрее.
Я была по сути ретроградом и не любила прогресс в принципе своём, а прогресс маггловский тем более.  Потому сейчас я вновь порадовалась тому факту, что здесь у нас с Мартишей было полное совпадение.  Впрочем, как и везде.
— Любовные зелья — это чрезвычайно важная вещь, именно они могут помочь тебе подчинять сознания и сделать твоих однокурсниц, нежными, послушными и…мягкими.
Последняя фраза ведьмы заставила мои щёки просто запылать от смущения.  Я не знала, куда прятать глаза и на миг даже опустила колову, чтобы длинные распущенные волосы хоть на время закрыли лицо.  Сердце моё часто забилось, я закусила губу, готовая буквально провалиться сквозь землю.  О, Салазар!  Дементор её побери!  Ну надо же, как неловко...  Ох....  Никогда мне ещё не было так стыдно.  Вещь, будто прочтя мои мысли (хотя рука, читающая мысли, это уже даже не сюрреализм -  это шизофрения) плеснула мне в бокал ещё вина, которое я выпила залпом не глядя даже, сколько там было.  А потом ляпнула такой вопрос, за который, наверное, будь я трезвая, мне бы было стыдно ещё больше:
- А что, если мне наоборот надо будет?  Чтобы она была не мягкой и податливой, а....
Я не договорила, молясь всем известным и неизвестным мне тёмным силам, чтобы Мартиша сама поняла, что я имею ввиду и мне не пришлось бы это озвучивать самой.  Всё-таки я была ещё не настолько раскрепощённой, чтобы говорить всё напрямую.  А миссис Адамс, меж тем, предложила составить ей компанию на благотворительном приёме.  На это я легко согласилась, во-первых, потому что уже бывала на подобных мероприятиях, во-вторых, потому что оставаться в этом доме одной, в обществе Вещи, зомби-дворецкого и Мерлин знает чего ещё, мне было всё-таки страшно.
- А после обеда я покажу тебе как действует одно из любовных зелий, и один из моих любимых ядов. Сама решишь, что тебе интереснее.
Я обожала зелья, поэтому глаза мои загорелись азартом:
- Хорошо!  А... где найдём подопытного?  На ком будем проверять?  Не друг на друге же.
Хотя, любовное зелье можно было бы.... -  подумала я, ощутив, что смотрю на Мартишу как-то странно.  Не так, как до этого.  Да и жар разлившийся внутри напоминал не винное опьянение...

+1

9

- У молодой мисс Лард был совершенно кошмарный жених, - говорит Мортиша почти нараспев, ее голос рождается где-то в глубине грудной клетки, хрипловатый, мягкий, — неуклюжий богомолец, посвятивший свой разум богу… К несчастью, достаточно богатый, чтобы сговориться с ее родителями. Разум Богу… Но, вот тело свое он отдал мисс, а потом уже и миссис Лард. Поклялся и надел кольцо на палец, связал ее и себя узами брака.  А она была умной девушкой, не склонной к бунтам, к скандалам, к применению силы. Она вставала чуть раньше мужа, чтобы сварить ему кофе, не доверяя это служанкам, сама латала его мантию, расчесывала ему волосы по вечерам. И когда мистер Лард отошел от бога, погрузился в мирские радости и его балы начали кружить голову всей округе, все считали, что его сухость размягчила семейная жизнь, а молодая жена своей заботой сделала его счастливым. И никто…никто не знал о иглах, спрятанных в швах его сюртука, о наговоре на расческу, вымоченную в горькой полыни и свежей крови, и о нескольких каплях зелья в кофе… Умная девушка, моя дорогая Диана, сумеет устроить свою жизнь в любых обстоятельствах. А умная и красивая девушка сделает это вдвое быстрее.
Мортиша касается кончиками пальцев зардевшейся щеки девушки, невольно любуется кровавыми потеками на своих ногтях. А потом девушка и вовсе заливается краской. Мортиша прячет улыбку. Кто из юных темных ведьм не вожделел такую же юную ведьму? Девушкам куда проще с девушками. Мир мужчин иной, неясный, у них свои законы, свои повадки. Мальчики в шестнадцать больше похожи на рвущихся с цепи зверей или на моллюсков, прячущихся в раковину, стоит им почувствовать чужое внимание. Нескладные, с недавно поломанными голосами, такие трогательно неуклюжие. В них мало лоска, мало стати, мало знания, это все придет, но позже. А девушка хочется любви намного раньше. Женское тело — быстро созревающий бутон.
— А что, если мне наоборот надо будет?  Чтобы она была не мягкой и податливой, а....
— Значит тебе надо найти ту у которой нрав норовист, скулы резки, а голос груб и очаровать ее. Влюбленные похожи на теплую, остывающую лаву, милая, они пластичны, они легко меняются, сладость их существования в соответствии ожиданиям. Но тебе надо хорошенько представить, чего ты хочешь, и понять, чего в таком случае будут хотеть от тебя. Смотри.

Мортиша закрывает глаза на несколько секунд, и свечи будто притухают, когда она ведет пальцами от центра стола в стороны и опускается ниже и ниже и ниже и ложится грудью на стол и поворачивает голову к Диане, а ее волосы растекаются по столешнице, а ее лицо неуловимо меняется, мягче становятся скулы, нежнее точеная линия подбородка, в глазах проступает нежная беззащитность, ласковое, манкое приглашение, уверение, что здесь не будет отказа, что за изумлением на ее лице проступит иная реакция, которая ошеломит ее саму своей силой. И будь здесь мужчина или женщина более опытная, они бы поклялись, что эта женщина напугана собственным влечением и изнывает от страха, от тяги, от жара, и что надо только протянуть руку, применить немного силы, чтобы получить ее всю в собственную власть, нужно только чуть решимости, чтобы запустить руку в черные волосы и потянуть к себе, отмести ее сопротивление и тогда награда будет сладкой, а торжество полным. Что можно будет позволить себе, что угодно в глубине алькова, даже то, о чем не стоит говорить вслух на ухо лучшему другу, а примененная сила будет воспринята с благодарностью, и чем смелее будет жест, тем более томной, жаркой и пылкой будет награда. Тем больше можно будет себе позволить.

А потом Мартиша выпрямляется и свечи снова светят ярко, и на лице ее нет ни следа того наваждения, что наполнило кухню запахом розового масла, сухих цветов и болотной осоки.
— Это называется «appât» — приманка. Боюсь научить тебя лично я не успею, но мы можем попробовать немного подтянуть тебя по этой части. Это наша семейная магия. По легенде моя пра-пра-бабка обыграла дьявола в кости и выторговала нам это знание. Давай, дорогая приходи в себя. Пойдем, подберем тебе платье? Переодевания это всегда весело.
Она встает и обходит стол, кладет руку на плечо девушки.
Может быть мы пригласим кого-нибудь на ужин. Наверняка пригласим, а если нет, то вечером все равно будет смотр горничных. Думаю, платье моей племянницы прекрасно тебе подойдет, у вас похожие фигуры.

+1

10

Похоже это был первый урок.  Только не зельеварения, как предполагала мама, когда отправляла меня сюда, а гораздо более важной дисциплины, под названием жизнь.  У меня не было при себе ни пера, ни пергамента, но я сидела прямо, словно прилежная ученица, сложив руки на коленях, и слушала историю Мартиши о её очень умной родственнице, которая смогла слепить из непутёвого мужа то, что нужно было ей, используя тёмную магию.  А она права.  Так и нужно.  Побеждает тот, кто умнее.  И хитрее.  Чёрная магия не любит глупцов.  Она не прощает глупости.  Нужно взять эту историю на заметку.  Когда миссис Адамс коснулась моей щеки кончиками прохладных пальцев, я почему-то вздрогнула и чуть отстранилась, будто испугавшись чего-то, хотя, чего именно, я и сама не знала.
— Значит тебе надо найти ту у которой нрав норовист, скулы резки, а голос груб и очаровать ее. Влюбленные похожи на теплую, остывающую лаву, милая, они пластичны, они легко меняются, сладость их существования в соответствии ожиданиям. Но тебе надо хорошенько представить, чего ты хочешь, и понять, чего в таком случае будут хотеть от тебя. Смотри.
    То, что дальше продемонстрировала мне Мартиша было похоже на сон.  Иногда я и по сей день размышляю, а было ли это на самом деле?  Свечи померкли, воздух наполнился ароматом роз и горькой полыни, который, в своём сочетании был неповторим и кружил голову.  Этакая романтика с привкусом горечи -  дерзкое и пикантное сочетание.  И она!  Словно кошка миссис Адамс протянулась ко мне через весь стол, практически легла на него, томно прикрыв глаза.  Такая податливая, такая вожделенная и желанная, с разметавшимися по сторонам волосами цвета воронова крыла.  Её стройная фигура, затянутая в тугой чёрный корсаж, высокая упругая грудь, алые губы....  Сколько ей?  Тридцать пять?  Сорок?  Может больше?  Неважно!  Магия способна визуально менять возраст, если нужно.  Да, даже ничего не меняя, Мартиша была идеальна.  Вот она посмотрела на меня.  ТАК посмотрела, что по груди у меня разлился жар.  И рука моя уже потянулась было к волшебной палочке.  Зачем?  Да чтобы впервые в жизни безнаказанно испробовать запретное crucio.  Почему-то мне казалось, что миссис Адамс будет совершенно не против.  И, ей даже понравится это.  Может быть я схожу с ума?  Не может же она быть настолько мазохисткой.  Хотя, почему не может?  Если я сама мечтаю о боли и проявлении тёмной жёсткой грубой власти надо мной, то почему она не может мечтать о том же?  Однако, передумав, я решила сделать иначе.  Я потянулась рукой к её горлу, вознамерившись....
— Это называется «appât» — приманка. Боюсь научить тебя лично я не успею, но мы можем попробовать немного подтянуть тебя по этой части. Это наша семейная магия. По легенде моя пра-пра-бабка обыграла дьявола в кости и выторговала нам это знание. Давай, дорогая приходи в себя. Пойдем, подберем тебе платье? Переодевания это всегда весело.
Женщина поднялась за несколько секунд до того, как мои пальцы коснулись её шеи.  Магия тут же исчезла, только в голове ещё оставался туман.  Тряхнув головой, я усилием воли отогнала от себя дьявольское наваждение.  Снова сосредоточив взгляд на хозяйке особняка, я, вдруг осознала, что она просто играла со мной.  Со мной и с моими желаниями.  Никто, кроме грязнокровой девчонки из моего далёкого детства не смел играть моими чувствами! -  вдруг вспыхнуло в моей голове отвратительное воспоминание из детства, когда мерзкая маггла по имени Миробелла предала меня.  Сначала завлекла, заставила поверить, а потом предала.  Любопытно, почему именно сейчас это, почти забытое болезненное воспоминание вновь всплыло в моей памяти? 
- Это прекрасная магия, Мартиша, -  сказала я странно тихим голосом и улыбнулась, -  но не нужно так делать со мной.  Может так случиться, что я не сдержусь.
Последние слова я проговорила всё также не повышая голоса и мило улыбаясь, но чуткое ухо хозяйки особняка наверняка расслышало нотки стальной, немного безумной угрозы с примесью ещё не угасшей интимной страсти, которая её магия разбудила во мне.  И откуда только во мне взялась подобная наглость?  Мартиша вдвое старше меня и, наверняка во сто крат сильнее, а я, вдруг, позволила себе говорить с ней в подобном тоне.  Это всё вино.  Проклятое вино виновато.  Я просто потеряла контроль, вот и веду себя неподобающим образом, -  мысленно успокаивала я себя, пытаясь загнать своего внутреннего монстра куда подальше, вглубь подсознания.  Усилием воли справившись с собой, я опустила глаза и проговорила самым покорным своим голосом:
- Простите, Мартиша.  Я не должна была.... это всё вино.  Я впервые пью столько алкоголя.
Конечно, если не вспоминать пьяные вечеринки в гостиной Слизерина.
    Неизвестно, разгневалась ли на меня миссис Адамс (если да, то я об этом непременно узнаю), но она перевела разговор в другое русло и предложила мне выбрать платье для предстоящего приёма.  Я с радостью согласилась, потому что мне до смерти хотелось примерить хоть какой-то из её нарядов (я надеюсь, что то, что она подберёт для меня, будет хотя бы вполовину таким же изящным и готичным, как её платье).  Поднявшись наверх по одной из полукружных лестниц, мы прошли по длинному узкому коридору, который почти не освещался, за исключением нескольких подсвечников, стоящих в нишах.  Ко углам неизменно серебрилась паутина, а кое-где ползали огромные чёрные пауки.  Мартиша шла практически бесшумно, словно королева вампиров.  Она будто плыла над полом и я, идя рядом с ней, бессознательно старалась идти как можно тише, аккуратно ступая по половицам.  Я дубто боялась потревожить дом чрезмерно громкими шагами.  И вот, наконец, мы вошли в одну из комнат.

Отредактировано Diane Carter (Вт, 23 Фев 2021 20:58:05)

+1

11

— Но ты сдержалась и это говорит в твою пользу.
Мортиша не роняет и не цедит слова, они просачиваются сквозь почти не шевелящиеся алые губы. Будто она так задумалась, что забыла о том, что люди, когда говорят артикулируют. "Мортиша Аддамс — дьявольская кукла", сказал бы нервный молодой священник с седыми висками тому, кто согласился бы его слушать. Когда она входит в церковь у картины божьей матери меняется лицо. Увидь он рядом с ней юную девушку он бы сотворил крестное затмение и помолился за заблудшую душу. Он бы вспомнил все молитвы, которые учил сырыми ночами, которые читал пока колени не онемеют на холодном жестком полу, вспомнил и прочел одну за другой, чтобы отмолить юную душу, увести ее за руку от адского пламени. Молодой священник — максималист, но скован современностью по рукам и ногам. В семнадцатом веке он бы запалил костер, в двадцатом ему остается только запретить прихожанкам общение с нечистой и смотреть на нее пылающим взором, когда она проходит мимо. Молодой священник совершенно прав, но обратись он со своими подозрениями к миру, его встретит палата в отделении клиники для душевнобольных. Так злу потворствует само время. Так меняются нравы.
Гардеробная полна вешалок и шкафов, у стены застыли манекены, на лицах большинства из них страх. Одна из фигур, напротив, застыла у зеркала, будто замерла в любовании собой. Расписанное красками восковое лицо принадлежит девушке возраста Дианы, фиалковые глаза кажутся живыми. У нее золотые волосы до пояса, а платье, черное конечно, расшито хрустальными слезинками. Волосы венчает костяной гребень, в форме летящего журавля. Странная, почти живая фигура, будто замороженная магией. Мортиша не обращает на нее внимания. Она распахивает дверцу шкафа, занимающего почти всю стену, и ведет ладонью по одежде.
Шелк, бархат, шифон и холст льнут к ее пальцам. Вещи зависелись, им хочется на воздух, хочется облечь живое тело, расправить складки, затрепетать на воздухе.
— Тут одежда трех поколений. А там, — Мортиша кивает на дверь у зеркала, — остальных семидесяти. Посмотрим, дорогая, во что тебя можно переодеть.
На шелковой ширме черепа и розы, магнолии и бедренные кости. Подарок на медовый месяц, подарок с тайным смыслом. Что может сотворить берцовая кость, хорошо умащенная ладаном — секрет для взрослых девочек.
Мортиша перебирает вещи, гладит подолы, пришептывает негромко что-то на французском будто уговаривая, баюкая, потом прислушивается и смеется.
"Мортиша Аддамс — сумасшедшая", сказал бы ее страховой агент, но Аддамсы столько ему платят, что он скорее откусит себе язык.
— Вот.
Черное платье, классического кроя, вместо рукавов ниспадающая волна кружева. Кружевная стойка воротника. Очень древнее, странным образом очень современное и без сомнения очень вычурное платье.
— Думаю, тебе подойдет. Помочь тебе с застежками?
Где-то внизу хлопает дверь, но хозяйку не беспокоит шум. Она показывает платье гостье, расправляет пальцами кружево.
— Уэнсдейл совсем не любит наряжаться, мы заказали ей десяток одинаковых платьев и за два года она ни разу не надела что-то другое. Так что впору тебя поблагодарить, милая. Ну, давай, переодевайся.

+1

12

— Тут одежда трех поколений. А там, остальных семидесяти. Посмотрим, дорогая, во что тебя можно переодеть, -  проговорила Мартиша, открывая огромный гардероб и скользя длинными тонкими пальцами по висящим там платьям.
Семидесяти поколений! -  восхищённо думаю я, оглядывая комнату, -  Это же несколько исторических эпох, как магических, так и маггловских, которые можно и потрогать и примерить!  Я не любила магглов, это совершенно точно, но я любила их историю (в конц концов, и среди исторических не волшебных личностей были такие, с которыми бы я была не прочь познакомиться, но, к сожалению, все они давно уже покинули сей бренный мир).  Поэтому наверное, я сейчас напоминала маленького ребёнка, который с безумным восторгом в глазах, словно по музею, ходит по комнате, с интересом рассматривая каждую вещь, каждый предмет.  И правильно, нужно было ловить момент, ведь такого я больше нигде и никогда не увижу.  Вот, например, как этот прекрасный манекен длинноволосой блондинки, облачённой в потрясающее чёрное платье.
- Кто была эта девушка? -  спросила я миссис Адамс, на девяноста процентов уверенная в том, что когда-то давно этот манекен ходил, разговаривал и даже мыслил.  Даже за то короткое время, что я успела пробыть в этом особняке, я поняла, что ни одна вещь здесь не лежит просто так, и даже каждая пылинка и паутинка имеет свою, непременно, тёмную историю.
Но вот женщина извлекла на свет потрясающей красоты чёрное платье с кружевом, расшитое хрусталём.  У платья был жёсткий корсет, как раз как я любила, и очень откровенное декольте.  Мама запрещала мне столь откровенные наряды, потому мне ещё больше захотелось надеть его.
- О, Мартиша, оно чудесное! -  в неподдельном восхищении проговорила я, касаясь рукой тяжёлого дорогого шёлка.
— Уэнсдейл совсем не любит наряжаться, мы заказали ей десяток одинаковых платьев и за два года она ни разу не надела что-то другое, -  посетовала женщина, отдавая мне платье, -  Так что впору тебя поблагодарить, милая. Ну, давай, переодевайся.
Вообще говоря и я не была большой любительницей наряжаться, делать причёски и обсуждать прочие девичьи темы, так как мне всегда казалось это скучным и не имеющим практического смысла.  Но, так было ровно до того момента, пока я не оказалась здесь и не познакомилась с Мартишей Адамс.  Облачение в эти наряды это было не просто банальное девичье переодевание -  это был целый ритуал!  И сейчас, стоя за большой, скрывающей меня ширмой, я надевала не просто платье -  я надевала свой новый образ, который подходил мне как нельзя лучше, отвечая практически всем моим требованиям.  Мне даже показалось, что та энергия, которую хранило платье перетекает в меня, растекаясь в крови пульсирующим тёмным потоком.  Может быть, конечно, это была иллюзия, а, может быть и нет.  В любом случае, мне было очень хорошо, так что я даже прикрыла глаза от удовольствия.
- Помочь тебе с застежками? -  вернул меня к реальности голос хозяйки.
- Да, если можно, -  проговорила я из-за ширмы, -  мне не справиться с корсетом.
Я стояла к миссис Адамс обнажённой спиной.  Из моего, на мне остались лишь чёрные кружевные трусики, да французские чёрные чулки с подвязками.  Бюстгальтер к таким платьям не надевался, потому сейчас практически надетое полностью платье обнажало гладкую спину.
- А сколько лет вашей дочери? -  спросила я, когда женщина подошла сзади, -  Возможно ей ещё просто не для кого или незачем наряжаться?  Вот она и не любит.  Может, ей просто нужна цель?
А у тебя-то, мисс Картер, сейчас какая цель?  Ты для кого с таким восторгом надеваешь столь откровенный наряд?

+1

13

Oh - Уэнсдейл четырнадцать, - отвечает Мортиша и застегивает крошечную жемчужную пуговицу, - волшебный возраст, когда убийства и первые страсти сплетаются тугой веревкой на шее.
В комнату заглядывает бледное мертвое личико деточки, ей скучно бедняжке. Уэнсдейл - принцесса, уехала оставив своих мертвых фрейлин наедине с тишиной дома, сухими цветочными венками, и бесконечно длящимися днями. Когда деточкам скучно, они выбираются из своих ниш в стенах, вылезают из подвала, из-под порога, бродят по дому, скучают, ссорятся между собой, крича высокими до неслышимости голосами, дерут полуистлевшие саваны, а потом помирившись, качаются на люстрах. На кладбище, где проводит свободное время Пагсли по нему тоже скучают. Дети всегда дети, живые или мертвые. Семнадцатилетние или столетние. Им скучно и они любят сказки. Особенно когда сказки замешаны на крови и правде.
- Девушке перед зеркалом было пятнадцать. Она моя пра-пра-прабабушка по линии материнской сводной сестры.
Она будто читает по книге, слова текут плавно, мерно, пуговицы застегиваются одна за другой.
Впрочем так и есть. Ей не надо вспоминать свое генеалогическое древо. Его извивы, его цветы и плоды, его нераспустившиеся бутоны - основа сознания приличной дамы. Ее маленький катехизис, бесконечный сборник историй, каждая из которых написана кровью, той самой, что течет в ее венах.
- Если бы ангелы могли обретать людскую форму, то не было бы никаких сомнений в ее происхождении. Образец доброты, чистоты, добродетели. Набожная и красивая, как утрення роза. Бабочки слетались к ней, птицы ели из ее рук, люди поверяли ей свои секреты.
Мортиша оправляет платье.
- За что и поплатилась. Ангелам место на небесах.
У ее интонации двойное дно. Под бархатом ласки - болото, в котором нет дна, трясина в которой нет ни света, ни воздуха.
На нежной коже Дианы мурашки и Мортиша застегивает следующую пуговицу.
- С этими вещами сложно управиться магией. Они слишком самостоятельны. У моей тети Гретель есть шляпа из кожи ведьмы. Ей четыреста лет и вещь до невозможности нравная. Она делает владелицу на десяток лет моложе внешне, но стоит ей улучить момент обязательно заставляет самого влиятельного человека в ее окружении начать икать. Что только с ней уже не делали....
Она расправляет кружево.
- Вот представь себе, вечеринка в Рейхстаге. Кокаин и шампанское, легкие разговоры. Входит фюрер, все замирают в почтительных поклонах, мертвая тишина, Адольф открывает рот, чтобы начать приветственную речь...и икает. И никто не засмеялся! Вот, что значит немецкая дисциплина. Это безобразие длилось сорок минут, даже врачей вызвали. А бедная Гретель никак не могла решиться, спасити фюрера и испугать жениха или все-таки поставить семейные ценности во главу угла... Ну вот, дорогая, готово. Обернись к зеркалу.
Стенное зеркало - ртутное, мутное и глубокое, чуть искажающее отражение. Диана в нем кажется чуть старше.
И очень красивой.

Отредактировано Morticia Addams (Вчера 00:00:59)

+1

14

Прикосновения Мартиши заставляли тело чуть вздрагивать и покрываться мурашками.  И дело тут было не в том, что у женщины были холодными, просто её прикосновения были наполнены такой скрытой страстью и открытой магической силой, что воспринимать их спокойно было просто невозможно.  С замиранием сердца я слушала её историю о девушке-ангеле, которая поплатилась жизнь за свою святость.  Я была полностью согласна с миссис Адамс в том, что ангелам место на небесах, и поспешила поделиться с ней своей маленькой ироничной догадкой:
- Наверное для этого и придумал дьявол на небе чёрные тучи, чтобы скрывать ангелов от глаз людей.  Пусть сидят там у себя на облаках и не высовываются.
В волшебном мире было очень мало тех, кто верил в Бога или Дьявола, а многие чистокровные волшебники и вовсе не знали, кто это такие -  Бог и Дьявол.  Я знала, потому что моя мама считала, что для того, чтобы прослыть образованной леди я должна была иметь представление, например, о Библии и о маггловских религиях.  Так что я была в курсе обо всём понемногу. 
    Увлёкшись историей Мартиши, я не заметила даже, как в комнату кто-то заходил, потом снова вышел.  А может быть и не было никого.  Может быть это были призраки, или просто ветер, или сам дом решил "размяться", проверяя дверные петли на скрипучесть.
— С этими вещами сложно управиться магией. Они слишком самостоятельны, -  ведьма застегнула на мне очередную пуговицу.
О да, я была отлично осведомлена о магии вещей, и о том, что любая вещь или растение могут "невзлюбить" тебя, или "обидеться" на что-либо, и тогда ты что не делай, хоть imperio на них накладывай -  цветы расти не будут, а рубашки не разгладятся ни одной магией, и тебе назло останутся мятыми, будто их корова жевала.
- Может быть я просто не нравлюсь этому платью? -  улыбнулась я, обернувшись через плечо и подмигнув хозяйке.
А вот зачем я ей подмигиваю?  О, Мерлин, как глупо.  Получается, что я будто заигрываю с ней.  А потом я снова была увлечена историей, которую рассказывала мне миссис Адамс.  Особенно мне понравилось про Адольфа Гитлера.  Я читала о нём и жалела, что родилась не в его время, а гораздо позже и не имею возможности познакомиться с этим этим магглом (по большому-то счёту, если собрать всё, что известно о Гитлере, то он был не очень-то магглом, ему только палочки не хватало, а его идеи отдалённо напоминали идеи Волан-Де-Морта и Гриндевальда, только на маггловский манер).
- Бедный фюрер, -  искренне посочувствовала я правителю Третьего Рейха, -  помогла ему ваша тётушка?
Мартиша как раз закончила с моим платьем и предложила посмотреться в зеркало.  То что я увидела в старинном мутном ртутном зеркале поразило меня до глубины души:  на меня смотрела статная молодая особа, обольстительно мрачная и демонически красивая.  Если бы я не знала, что стою перед зеркалом, то никогда бы не поверила, что это я сама.  Достав палочку, я чуть коснулась своих волос, так что они завились аристократическими крупными локонами.  Я оставила их распущенными, потому что скромная причёска явно не шла к подобному наряду.  Я хотела бы ещё такой же макияж как у Мартиши, но не стала пробовать делать это даже с помощью магии, потому как в косметических чарах была не сильна, и так красиво как у неё у меня всё равно бы не получилось.
- Ощущаю себя настоящей королевой, -  улыбнулась я, сделав изящный пируэт по комнате, будто в танце и видя как тяжёлая юбка чёрным цветком кружится вокруг ног, -  спасибо вам, миссис Адамс!

+1


Вы здесь » crossfeeling » GONE WITH THE WIND » Little lovely potion


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно